Прослужив семь лет срочной службы, я не слышал такого слова «дедовщина», не ощущал и не замечал такой «дедовщины», о которой в настоящее время пишет вся пресса. «Дедовщина», в более широком смысле, как мне кажется, это унижение, оскорбление, физическое воздействия старших к младшим, сильных к слабым, неравномерная, повышенная нагрузка по службе младших, обкрадывание положенного солдату продовольственного пайка.
Как я выше упоминал, такое массовое унижение в отношении молодых солдат было при службе в Грузии в городе Гори. Там само руководство и их подручные беззастенчиво обкрадывали скудный солдатский паек.
«Дедовщина» иногда организовывалась самими офицерами. Однажды в учебном полку один солдат из нашей роты, будучи в наряде на кухне, украл рыбину (соленую треску). Его поймали, рыбу отобрали, но это было «чп» для роты. После отбоя дежуривший лейтенант поднял роту по тревоге и устроил нам марш-бросок. Гонял он нас долго, все обозлились на лейтенанта и этого солдата, из-за которого вся рота была наказана. Наконец-то в неосвещенном месте он приказал остановиться и разойтись. Кто был поближе к проштрафившемуся солдату, надавали ему тумаков, но не сильно, т.к. и сами могли быть в таком же положении.
В действующей армии были свои особенности. Если перемещались колонной и останавливались на ночевку, охраняли автомобили мы сами. И здесь в первую очередь отдувалась молодежь. Пожилые солдаты уже притерлись к своим младшим командирам, им было легче, а на молодых нагрузка ложилась большая. В командировки отправляли в основном на перевозку боеприпасов, на обслуживание артиллеристов, но иногда незначительное количество автомобилей направлялись на перевозку продовольствия на полковые и батальонные склады. Молодые туда не попадали.
В послевоенное время никакого притеснения со стороны моих сослуживцев, солдат и младших командиров я не чувствовал. А что было воровство, так и у старослужащих воровали. Со своими сослуживцами у меня были дружеские отношения. В части, где на первом месте была работа, многие присматривались к работе, как работают другие, перенимая их опыт. И авторитет был у тех рядовых и сержантов, кто лучше освоил профессию ремонтника, кто мог поделиться с товарищами своими знаниями.
Все зависит от командиров, особенно младших. Если командир действует по общепринятым правилам, то никакой «дедовщины» в подразделении не будет.
Солдат, хотя в иерархии стоял на самой нижней ступени, всегда замечал несправедливость. В ремонтную роту к нам поступили два бездельника. Один солдат, Чайкин, сын генерала, бездельничая на производстве, после отбоя часами рассказывал всякие небылицы, рассказывал, как он, надев старую отцовскую шинель с погонами полковника, гонял патрулей, он был осведомлен в порнографии, и об этом рассказывал разные истории. Другим бездельником был сын Председателя профсоюза.
Моя постель была на верхней полке двухместной кровати, а на нижней полке была постель солдата Ужва, который на автомобиле обслуживал семью какого-то высокого чина Главного штаба Сухопутных войск. Ему разрешили продолжать учебу в вечерней средней школе. Окончив к концу службы десятилетку, он поступил в Железнодорожный институт. Так что для нас законом были уставы, а генеральские бабы плевали на эти законы, обходили их. Все это не лучшим образом влияло на солдат.
document.write('
