Немного остановлюсь на хваленной Московской медицине. Московские врачи делают чудеса. Оживляют полумертвых, вылечивают от, казалось, неизлечимых болезней. Но Москва большая, и разных врачей много. И в рядовых поликлиниках, наряду с высококвалифицированными, добросовестными врачами есть врачи недобросовестные или врачи-недоучки.
В конце жизни болячки пристают одна за другой. У моей жены случилась беда, у нее была сломана шейка бедра. Хирург районной поликлиники установил этот диагноз. Был вызван санитарный автомобиль для перевозки ее в больницу. Приехавший врач первым делом сделал обезболивающий укол, после чего стал делать манипуляции с ногой. При этом боль не ощущалась. Этот врач сказал, что у него больше опыта, чем у районного хирурга, что перелома нет, это ушиб, поэтому в больницу он везти больную не будет.
На другой день боли усилились. Когда я обратился к районному хирургу, то он сказал, что не следует слушаться разных проходимцев, что его диагноз верный. Когда в больнице сделали рентгеновский снимок, диагноз перелома шейки бедра подтвердился.
Положили Лиду в крошечную проходную палату, где между двумя кроватями с трудом протискивался стул. Одна женщина была безнадежной больной, ей кололи только обезболивающие препараты, кричала она день и ночь, пока не умерла.
От операции лечащий врач начал меня отговаривать. Сказал, что после операции жена может и меня не узнавать, из-за неизбежной большой потери крови, и нарушения питания мозга. Я все же настаивал на операции. Тогда он сказал, что это обойдется мне дорого. Я сказал, что заплачу, сколько потребуется. После этого разговора он дал мне рецепт, и послал в ЦИТО приобрести протез и сказал, что если протез будет, то завтра будем делать операцию.
Я взял такси, нашел ЦИТО. К счастью, такой протез в наличии оказался, я его приобрел и срочно отвез в больницу. Протез представлял собой шарнир из нержавейки с кронштейном и длинной спицей, предназначенной для вставки в бедерную кость. Застал лечащего врача, отдал ему протез, он сказал, что этот протез тот, который требуется. Стал ему отдавать обещанный гонорар, но он брать отказался. Сказал, что это плохая примета, чтобы я отдал после операции. Я так и сделал. При приобретении протеза мне выдали документы, по которым СОБЕС должен оплатить расходы на приобретение протеза. Никто мне этих расходов не оплатил.
После операции Лида начала поправляться, сначала ходила с помощью ходунков, потом удерживаясь за стенку. Через год ей стало нездоровиться. Дело было в воскресенье. Вызвали дежурного врача с районной поликлиники, которая сказала, что ей надо дать слабительное и все пройдет. Всю ночь мы не спали, у Лиды был мучительные боли. На рассвете я вызвал скорую помощь. Врач установил диагноз – желтуха. В больнице было несколько попыток произвести ликвидацию закупорки желчных протоков без оперативного вмешательства, но ничего не вышло. Пришлось делать операцию и удалять желчный пузырь.
Не оправившись от первой операции, после второй операции Лиде совсем стало плохо. Четыре года мне пришлось ухаживать за ней. Когда она лежала в больнице, брал отпуск. Дома приходилось выполнять работы, которых раньше не знал. Последнее время я не успевал стирать простыни, пеленки, пока меня не научила жена Лидиного племянника, Алена, как пользоваться памперсами. Приходилось утром, до ухода на работу, кормить, в обед приходить, поправлять постель, кормить, вечером уходил с работы раньше. Сна не хватало, потому что и ночью ее приходилось кормить, из-за того, что без желчного пузыря желчь поступала в желудок. И это вызывало потребность в пище.
Мне приходилось везде спешить. Однажды, в конце ноября, я торопился на работу. Было девять часов. Территорию базы только заасфальтировали, днем прошел дождь, а ночью оставшиеся «блюдца» на асфальте замерзли. Утром пошел небольшой снег, который накрыл тонким слоем весь двор. Я, доходя до входной двери, поскользнулся, падая, головной убор с моей головы слетел, и я ударился задней частью головы об асфальт.
В медчасти мне сделали перевязку, но посоветовали обратиться в городской травмпункт. Там мне вторично обработали рану, сделали три укола от столбняка, сделали рентгеновский снимок головы и направили на дальнейшее лечение к районному невропатологу. Когда я явился к районному невропатологу, то меня направили в межрайонную поликлинику на обследования. После травмы у меня начались сильные головные боли, тошнота. Я это воспринимал, как действие противостолбнячных уколов.
Целый месяц я проходил обследование в этой поликлинике. К этому времени у меня отказала нога. До поликлиники от остановки автобуса расстояние было около двухсот метров. Пока я прошел это расстояние три раза падал – не слушалась нога. Молодая врач-невропатолог собрала мои документы по обследованию и стала писать заключение. В это время в кабинет врывается какая-то ее подружка, принесла ей календарики, врач дает ей коробку конфет. Начали они болтать. Одна из них говорит: «Мелкий клиент пошел». Мне показалось, что речь идет обо мне. На меня врач никакого внимания не обращала, они болтали о своем. Отдала мне заключение.
Когда я ее спросил, от чего у меня отказывает нога, она сказала, что она все написала в заключении, что у меня ничего серьезного нет, просто имеют место возрастные изменения. У меня и раньше болело колено на правой ноге из-за отложения солей в суставе, поэтому я серьезного внимания болезни ноги не придавал, да и мне было не до себя, тем более, что специалист межрайонной поликлиники заверил меня, что у меня со здоровьем ничего серьезного нет. Началось что-то неладное с рукой, не стали слушаться пальцы, писать я не мог.
Только после этого я обратился в ведомственную поликлинику, где мне поставили диагноз: инсульт. В больнице после капельниц за две недели рука и нога почти восстановились. После томографии головного мозга, нейрохирург Боткинской больницы мне сказал, что требуется срочная операция. Если операции не сделать, то я проживу не более полгода. Мне сделали с двух сторон головы отверстия, выбросили два блюдца сгустков крови, после чего все восстановилось.
Коротко об истории с бюллетенем. Когда меня направили из травмпункта к районному невропатологу, то она (наверное, кореянка, судя по внешности и по фамилии: Пак) от работы не освободила, а назначила длительное исследование, хотя я чувствовал себя очень плохо: были сильные головные боли, тошнило. Когда же я возвратился из больницы после операции, то в районной поликлинике мне не хотели закрывать бюллетень, выписанный в больнице, сказали что с этой болезнью надо полгода не работать. Сказали, что они не могут отвечать за выписку нездорового человека на работу. Мне пришлось настаивать, обращаться к заведующей отделением и к главному врачу, которые «под мою ответственность» закрыли бюллетень. Такая бюрократия в поликлиниках.
Мой брат, Гриша, узнав о моем положении, попросил свою жену Марию Ивановну, приехать ко мне и помочь ухаживать за моей больной лежачей женой. Когда приехала Мария Ивановна, я первую ночь спал, не просыпаясь. За три месяца с меня, пока она была у нас, с меня свалилась тяжелая ноша по уходу за больной женой. Но у Лиды со здоровьем становилось все хуже. Побывав в неврологических отделениях больниц, я уже кое-что понимал в характере неврологических болезней. У нее стало хуже со здоровой, не оперированной, ногой, стало тяжело держать ложку, последнее время ей стало тяжело кушать.
После отъезда Марии Ивановны я, по совету, Марии Ивановны, нанял женщину, которая справлялась с уходом хорошо, но жизнь Лиды угасала. За несколько дней до смерти я вызывал врача из поликлиники, которая заказала проведение анализов. По ночам мне приходилось по несколько раз вставать, а в последнюю ночь она меня не тревожила. Днем она тихо умерла от инсульта.
Похоронил Лиду на Митинском кладбище. Работу я не бросил, Работа отвлекает меня от одиночества. В конструкторской работе отпала острая необходимость, я освоил, в пределах необходимости, компьютер, изучил программирование для решения задач отдела.
После начала производства в стране первых компьютеров был организован в техническом отделе вычислительный пункт отдела. Началось освоение вычислительной техники. Были проведены занятия с операторами по основам информатики и вычислительной техники. Для практического применения были созданы в Бейсике, а позже в dBASE-4 и в FOXPRO, базы данных и программы для автоматического учета пробега и многие другие, что облегчило труд работникам отдела.
На снимке: Вычислительный пункт на первом этапе внедрения. Онищенко В.Ф. и Малафьева Е.Н. внедряют созданную программу
document.write('