После ареста отца в 1938 году, и после неоднократных безрезультатных попыток матери узнать у местной милиции о причинах ареста, мы стали составлять письма Сталину. Писали письма от имени матери, меня, брата Николая. Эти примитивные письма писал я на тетрадных листах. Никаких ответов на эти письма не было.

После войны матери в НКВД Гуляйпольского района сообщили, что отец осужден на 10 лет без права переписки, а в 1949 году сообщили, что отец осужден на 25 лет. После реабилитации в 1957 году пришел ответ, что отец реабилитирован посмертно, что умер он в 1945 году от крупозного воспаления легких.

Не один раз я писал запросы бывшим председателям КГБ Крючкову, Бакатину и их предшественникам. Одно из писем от имени матери написал письмо на развороте двух тетрадных, в клеточку, листов. Это письмо приобщено к двухтомному, находящемся в УКГБ по Запорожской области делу, речь о котором пойдет ниже. Позже я не один раз писал письма в эту организацию.

В 1991 году я написал очередное письмо председателю КГБ Бакатину и просил его прояснить обстоятельства ареста и смерти моего отца. Через непродолжительное время ко мне на работу позвонили и пригласили прибыть на Лубянку в КГБ. В своем письме я указывал только домашний адрес, а телефона домашнего, и, тем более, служебного, не указывал. Эта организация была осведомлена обо всем.

Принял меня вежливый молодой офицер Якушев (не знаю, какого звания, он был в гражданской одежде). Я объяснил ему суть моей просьбы. Он мне сказал, чтобы я связался с ним через месяц, что он попытается затребовать дело из Запорожья. Через месяц он пригласил меня, ввел в пустой кабинет, где был только стол и стулья, и

вручил мне два пухлых тома дела № 21317.

Я целый день читал это дело, переписал некоторые документы. Страшно было читать это дело. Я ознакомился не только с материалами, касающимися отца, но и с материалами двадцати одном, вместе с отцом расстрелянных, жителях Гуляйпольского района.

Из протоколов дознаний было видно, что ответы были однотипными, сочиненными одними людьми, а подписи (если это были действительно личные подписи) получены под пытками. Один из арестованных, бывший председатель Успеновского сельсовета, по-видимому, знал повадки энкаведистов и все обвинения в свой адрес отрицал.

Кроме одного арестованного, свидетелей по делу не было. А по делу бывшего председателя сельсовета Успеновки Сергиенко вызывались два свидетеля: председатель колхоза Катухов Григорий Никитич и кладовщик Бычков Михаил Михайлович. Они показали, что Сергиенко – антисоветская личность, что он штрафовал бедняков, что наложил штраф на Сову Прасковью Алексеевну и др. (здесь уместно заметить, что фамилия одного из следователей – Сова, следы которого теряются при выполнении им задания в начале ВОВ по эвакуации тюрем из Западной Украины). На основании этих показаний Сергиенко, как и других, расстреляли. Возможно, живы дети Катухова: Василий, Анна и Татьяна, и дети Бычкова: Галина, Полина и Николай и их внуки. Пусть им будет стыдно за своих отцов и дедов.

Район был дан на откуп младшему лейтенанту госбезопасности Шишацкому и его подручным: сержанту госбезопасности Гасенко, Еженкину, Колесникову, Сове. Прокурор Гордиенко задним числом подписывал ордера на аресты. Председатель РИК"У" К.Слипченко и секретарь Н.Билый подписывали состряпанные бандой Шишацкого лживые характеристики на арестованних.

В деле № 21317 имеются все, положенные процедурой, материалы, кроме одного: материалов, на основании которых было возбуждено следственное дело. Неоднократные мои попытки ознакомится с этими материалами, результата не дали. На мои запросы, я получал ответы, что ознакомление с такими материалами законодательством Украины не предусмотрено. Были там названы звания и фамилии исполнителей приговора: лейтенант госбезопасности Турбовский и дежурный Липовой, а фамилий «тройки» не указано. Возможно, и их, членов «тройки», постигла такая же участь, как участь их жертв, а, возможно, перебравшись в Москву, они продолжали свое черное дело, а их потомки, не растерявшиеся при грабеже России, обзавелись Рублевскими дачами и ездят по Москве на мерседесах с мигалками...

Я подготовил материалы для статьи в местной газете. Кроме этого у меня были официальные документы, полученные из СБУ по Запорожской области: копия обвинительного заключения и копия допроса. Мой брат, Григорий, передал эти материалы в редакцию районной газеты «Голос Гуляйпiлля». Корреспондент газеты моей статьи не коснулся, а на основании только официальных документов опубликовал статью в газете, отрывки из которой приводится ниже.

РОЗСТРIЛЯНЕ СЕРЦЕ

“Є імена і дати є нетлінні „- такий запис у своєму щоденнику зробив О. Твардовський.

В основном корреспондент правильно рассказал о событиях тех дней. Полной картины происшедшего УСБ не раскрывает. Из анализа дела 21317 вытекает следующее. О том что 21 человек, в том числе и Гурба, якобы были вербовщиками – это заранее придуманная енкавдистами афера.

В деле на странице 367 из протокола допроса явствует, что Гурбу Владимира Васильевича завербовал в ноябре 1937 года Борулько Дмитрий Калинович, а на странице 258 в пртоколе допроса значиться, что Гурба Владимир Васильевич в апреле 1937 года завербовал Онищенко Филиппа Андреевича. Таких нестыковок в деле полно. Так, Гурба, по протоколам допроса, завербовал Онищенко и Коростылева, при этом, дознаватели были разные, а ответы были похожими. Из этого, да и из других материалов, можно сделать вывод, что эти „вербовщики” были очередными намечаемыми жертвами енкаведистов, или, как скомпроментированными, были хорошим товаром для использования их в своих целях.

Если внимательно прочитать дело, то в нем можно найти массу нестыковок по датам, но это дело, принимающие решение о казни, наверное, не читали, а если бы и читали, то ничего бы не изменилось. Требовались жертвы... больше жертвы...

Только в небольшом Гуляйпольском районе в 1937 и 1938 годах репрессиям подверглось более 500 человек. В краеведческом музее установлен макет. На черном фоне карты района установлены свечи, в память загубленных сталинским режимов жизней. Но одного в музее не хватает. Не раскрыта технология репрессий. Эту технологию власти и в настоящее время держат под семью замками. А технология была простая, эта технология была разработана высшим руководством страны, колхоз облагался своеобразным налогом: выделить определенное количество жертв, а на местах намечали эти жертвы.

Первого декабря 1934 года халуи Сталина подхалим Калинин и развратник Енукидзе подписали постановление ЦИК СССР о внесение изменений в действующие уголовно-процессуальые кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти.

Это постановление обязывало:

- следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней;

- обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде;

-дела слушать без участия сторон;

-кассационного обжалования приговора, как и подачи ходатайства о помиловании, не допускать;

- приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.

Это постановление развязывало руки карателям и сыграло большую роль в расправах над многими честными людьми.

Рассекреченные документы НКВД проливают свет на технологию планового истребления народа.Так в оперативном приказе Народного комиссара внутренних дел №00447 от 30 июля 1937 года Ежов подробно дает инструкции своим (и не только своим, даже секретарям обкомов) подчиненным, как проводить истребление народа. Расписаны контингенты подлежащие репрессиям, установлены квоты расстрелов и заключения в лагеря для каждого региона, указан порядок проведения операции и ее сроки, порядок проведения следствия, укомплектованы составы "троек" для каждой области.Этим же приказом все семьи лиц репрессированных должны быть взяты на учет и за ними устанавливалось систематическое наблюдение. (Мне не известно, когда за мной закончилось, если закончилось, наблюдение. Я недоумевал, как меня могли найти по служебному телефону при разборе моей жалобы. Теперь мне понятно - я был в этой организации под постоянным наблюдением).

Срок проведения операции по репрессиям 267450 человек (из них подлежащих расстрелу 75650 человек), был установлен с 5 августа 1937 г. до 5 декабря 1937 года. На примере Днепропетровской области можно судить о составах "троек". Председателем тройки был назначен начальник НКВД Днепропетровской области Кривец Ефим Хомич, персона с двухклассным образованием, членами тройки: секретарь обкома Марголин Натан Вениаминович, друг Лазаря Кагановича, и какой-то Цвик. Квота на расстрел в области - 1000 человек, квота на длительные сроки лагерей - 2000 человек. Сомневаться не приходится в их старании по выполнению задания, они его выполнили полноситью и в срок.

Что касается "тройки", принимавшей решение о расстреле отца, то в ее составе ни Кивеца, ни Марголина не было. 26 февраля 1938 года Кривеца перевели возглавлять НКВД в другую область, а в 1939 году его расстреляли. Кривеца сменил Коркин Петр Андреевич, мурло с двухклассным образованием, служивший у Колчака и переметнувшийся в РККА, где ошивался по особым отделам, после чего работал в органах ВЧК-ОГПУ-НКВД. Расстрелян в 1940 году. Примерно такая же судьба постигла Марголина. В 1938 году был очередной заход, в который попала очередная группа, намеченных на уничтожение сталинским режимом безвинных людей, в которую попал мой отец.

Это было плановое истребление своего народа. Будучи уже на пороге смерти, заикастый Молотов говорил, что лично он и все члены Политбюро поддерживали политику Сталина направленную на репрессии народа. Эта банда боялась своего народа, поэтому убирала всех ей неугодных, а местных своих прислужников натравляла, как собак, на их земляков, соседей.

Республиканские и областные руководители НКВД, которые были не из местных, назначенные сверху, ревностно выполняли требования своих благодетелей. Так наркомы внутренних дел Украины Леплевский Израиль Моисеевич (1) . и Успенский Александр Иванович (2) . по несколько раз запрашивали Москву на увеличение квот на расстрел невинных людей.

Дорвавшиеся к власти большевистские бандиты свой народ и в грош не ставили. Страшный голод в 1922 году, голодомор в Украине в 1932-33 гг и в некоторых областях России унес 7,5 миллионов жизней, одна треть из которых были дети.

Только в Украине в 1946 году от голода умерли 283 тысячи человек, а в 1947 году 520 тысяч. В стране хлеб был, но мы кормили Францию, Чехословакию, Болгарию, Румынию, Польшу... Клемент Готвальд, руководитель Чехословакии, говорил, что СССР спас его страну от голода.

Я, в который уже раз, обратился в Верховну Раду Украины с просьбой разрешить ознакомить меня с материалами, на которые ссылались енкаведисты при открытии следственного дела, просил так же поручить соответствующим организациям об установлении места захоронения и об установке памятника невинно погибшим моим землякам, в числе которых был мой отец.

Наконец, в 2007 году мне пришел ответ, что местом захоронения жертв политических репрессий 30-40 и начала 50 годов есть территория на девятом километре от города Днепропетровска по Запорожскому шоссе в жилом массиве Тополя-3, где 30 октября 1996 года был установлен мемориальный знак жертвам политических репрессий. Я побывал там. На пустыре, при выезде из города Днепропетровска установлен скромный мемориальный знак тысячам жертв, на больше у властей не нашлось средств.

А средства найти можно. Многие потомки палачей и сейчас купаются в роскоши, унаследовав от своих предков материальные и другие ценности. Вины их за грехи своих предков нет, но унаследованными ценностями, с помощью властей, они могли бы поделиться.

Что касается "материалов", на основании которых было заведено следственное дело, то доступ к ним для меня закрыт. Наверное, есть еще во власти отпрыски тех, предки которых занимались неблаговидными делами.

¹Леплевский Израиль Моисеевич - комиссар госбезопасности 2-го ранга. Родом из Гродненской губерни. В 1910 году вступил в "Бунд", в 1917 году - в РСДРП. Работал в ЧК, ГПУ, НКВД. С1937 года нарком внутренних дел Украины. Переведен в структуры НКВД СССР. Расстрелян.

² Успенский Александр Иванович - комиссар госбезопасности 3-го ранга. Родом из Тульской губенни. Образование - 2 класса духовного училища. С 1920 года в органах ЧК. С 1938 года нарком внутренних дел Украины. Убегал от репрессий. Пойман и расстрелян в 1940 году.