После того, как прочитал мои первые наброски бывший секретарь парткома Бобин Василий Петрович, которого я очень уважаю за его порядочность, он выразил несогласие с некоторыми моими материалами.

Несмотря на новые времена, на открывшиеся новые факты большевистского режима, коммунистические убеждения у него остались прежними. В одном месте своих воспоминаний у меня была фраза о том, что в одно время в довоенные годы Гитлер был лучшим другом Сталина. Эта фраза вызвала большое возмущение В.П.Бобина.

Чем же Сталин лучше Гитлера? На оккупированной территории Гитлер в военное время накладывал налоги на колхозы на отправку людей на каторжные работы в Германию граждан вражеского ему государства, а Сталин накладывал налоги на колхозы в мирное время на уничтожение своего бесправного народа. Гитлер уничтожал народы по национальному признаку, а Сталин и его предшественник – по классовому и еще какому то непонятному признаку.

В Отечественную войну, которую, возможно, можно было предотвратить, победил народ ценой огромных потерь, вина за которые в большой степени лежит на большевистском режиме, а славили подхалимы за победы Сталина. Кто постарше, те помнят о печатавшихся в газете «Правда» хвалебных и верноподданнических материалах Сталину.

Конечно, не только Сталин во всем виноват. У него были учителя, совершившие обманом в 1917 году переворот, отбросивший Россию на многие годы назад и явившийся отправной точкой развала могущественного государства.

Меня могут спросить: «Как я отношусь к многочисленным грамотам с изображениями вождей за послевоенную службу и успехи в производстве, к благодарностям от Верховного Главнокомандующего за освобождение оккупированных немцами городов, за участие в операциях на территории Германии?» Отношусь нормально, это были символы тогдашнего государства. Награждали не вожди, а государство, которому я, в меру своих сил и способностей, старался служить честно.

Раз уж речь зашла о секретарях парткомов, поделюсь воспоминаниями об одном из предшественников Бобина В.П. Во время работы в должности главного механика меня вызвал секретарь парткома Федоров и начал читать мне мораль, что в службе, которой я руковожу, нет никакой дисциплины, занимаются посторонними делами, изготавливают холодное оружие. На мое возражение, он читает жалобу жены одного работника отдела, в которой она пишет, что муж с ней жестоко обращается и что у него есть клинок, которым он ей грозил.

Вызвали виновника. Это был добросовестный труженик слесарь-станочник Друшляков Алексей. Он был родом из Кубани, его отец, оставив первую жену на Кубани, жил в Москве и был кадровиком в одном из управлений Министерства обороны. Своего сына от первой жены он устроил на работу в автобазу, обеспечив его жильем. Алексей женился, жена его работала в военторге. Свои поступки Алексей объяснял тем, что жена ленивая, плохо ухаживает за ребенком, утром долго спит, не готовит завтрак, а насчет клинка – то это подарок деда – Кубанского казака. Долго объяснял Федоров Алексею, как надо строить взаимоотношения с женой.

После ухода в отставку, Федоров работал непродолжительное время в Политотделе управления, и вскоре умер в дороге в автомобиле по пути на отдых, куда он отправлялся со своей любовницей, после чего имя Федорова снова всплыло в автобазе.

В партийную организацию поступила жалоба на любовницу мужа, одну работницу базы, о том, что она присвоила вещи его мужа: костюмы, обувь, золотые протезы зубов. Жалобу разбирали на партийном собрании управления базы. Любовница все объясняла тем, что он у нее часто бывал, раздевался, и оставлял одежду, и обязалась все принадлежащие Федорову вещи возвратить жене. Разбирали на собрании любовницу, а все вспоминали бывшего секретаря парткома полковника Федорова. Любовницу перевели в другое подразделение, расположенное на другой территории.